Главная

О кафедре

История

События

Методические материалы

Книги

Электронные
книги


Источники
и  пособия


Рекомендуемые
программы


Ссылки

Обновления
сайта


Написать
письмо

Архимандрит Феогност
ПАМЯТИ ВЫДАЮЩЕГОСЯ РУССКОГО БОГОСЛОВА-ЭКЗЕГЕТА
[ПАТРИАРХА СЕРГИЯ (СТРАГОРОДСКОГО)]

Опубликовано: Журнал Московской Патриархии, 1960, 10, с. 52-55.
© Электронный вариант и редактура: Кафедра библеистики МДА, 2005.

Для корректного отображения текста статьи необходимо, чтобы на компьютере
были установлены шрифты семейства Bible Works

[загрузить шрифты Bible Works]
Патриарх Сергий (Страгородский)

Интеллектуальный облик патриарха Сергия как богослова хорошо известен нашим богословам. Они знают его как догматиста, который оставил глубокосодержательный труд по догматическому богословию Православной Церкви. Но вместе с тем им известно также, что догматика не была единственной областью богословских знаний патриарха, в которой заключались все научные интересы патриарха. Называя его "гебраистом", они вспоминают о нем и его занятиях в области изучения еврейской (масоретской) редакции библейского ветхозаветного текста, для проведения которых он выделил в распорядке своего обычного трудового дня особое время, названное "библейский час", и которые он не оставлял до последних дней своей долголетней жизни. Все это хорошо известно нашим богословам. Но они очень мало знают о том почетном положении, какое патриарх занял в области библейского экзегезиса. Упрощенно представляя себе эти занятия, они обычно говорят, что "патриарх ежедневно читал по главе еврейской Библии". Дело обстояло, однако, значительно шире, по крайней мере со стороны мотивов этих занятий. Патриарх Сергий оставил большое научное наследие, о котором необходимо знать нашим богословам. Мы имеем в виду близость научных концепций патриарха в области экзегезиса библейского текста к тому замечательному явлению богословской мысли, которое носит у библеистов название "борьба за Септуагинту". Септуагинта - это вторая редакция ветхозаветного текста, на греческом языке, называемая обычно "перевод Семидесяти толковников". До патриарха Сергия не было никаких намеков на необходимость "борьбы за Септуагинту". Они появились тогда, когда будущий патриарх, в бытность ректором и профессором по кафедре Ветхого Завета в С.-Петербургской духовной академии (1899-1904), напечатал в неофициальном богословском журнале несколько примеров толкования библейского ветхозаветного текста. Они обратили на себя внимание оригинальностью мысли, которую он положил в основу методики толкования. Показывая интересные результаты толкования "темных мест" еврейской редакции, он предложил для достижения успеха в толковании вообще пересмотреть традиционные методы экзегетов. Они заключались в предпочтении авторитета еврейской редакции пред текстом Септуагинты. Необходимо шире, указывал патриарх, использовать греческую редакцию. Это была смелая мысль. Она порождала сомнение в безусловности авторитета еврейской редакции текста. Между тем от дней знаменитого Оригена (+253) и до нашего времени никто и никогда не сомневался в авторитете ее. В представлении экзегетов еврейский текст являлся тем широким полем, на котором мирно уживались и крайние ортодоксалы и представители так называемой "высшей критики". И вот в предложении русского богослова впервые прозвучало сомнение в авторитете еврейской редакции. Практическое осуществление этого предложения экзегетами повлекло бы в конце концов пересмотр всех результатов экзегезиса за всю историю его существования. Но на это ученый мир, конечно, не мог пойти. Понятно, что указанное предложение было отвергнуто. Запад назвал его "борьбой за Септуагинту", то есть расценил его как проявление конфессиональной борьбы, поскольку Септуагинта считается преимущественным текстом христианского Востока. Как таковое оно казалось лишенным научной ценности и объективности. Что касается наших русских богословов, современников автора новой идеи, то они стали на позицию Запада, то есть отнеслись к предложению патриарха отрицательно.

Голос будущего патриарха остался одиноким, и скоро совсем перестал слышаться, так как с переводом на епархиальную работу он отошел от научной работы в академии.

Прав ли был он как ученый, когда он предложил ученому миру такую мысль, столь необычную для последнего? Будущее показало, что он проявил в своем выступлении замечательную презумпцию. Это обнаружилось, когда началась действительная "борьба за Септуагинту".

В 1911 году на русском языке была опубликована небольшая брошюра Ф. Дерюгина "LXX или еврейский текст", содержавшая в себе предпосылки к этой борьбе. А затем, в 1925 году, были изданы на немецком языке две работы. Авторы их - Ф. Дерюгин и Вутц - широко раскрыли то значение текста Септуагинты, на которое указывал наш отечественный богослов. Мысль, высказанная им, снова привлекла к себе внимание библеистов. Мы не станем излагать развитие "борьбы за Септуагинту", так как это выходит за рамки нашей темы, но попытаемся выяснить, в чем же оказался прав патриарх и насколько оставленное им наследие представляет ценность для нашего русского богословия.

Прежде чем приступить к выполнению намеченной задачи, мы должны сказать, что было бы большой ошибкой отнестись к ней только как к методу экзегезиса. В ней заключается глубокое содержание. Предлагая экзегетам обращаться к тексту Септуагинты в процессе толкования текста, патриарх вкладывал в свое предложение как лозунг: от текста Септуагинты и чрез него идти к подлиннику! Он ярко иллюстрировал свою мысль, показывая на примерах, как понимали текст древние переводчики его на греческий язык (так называемые семьдесят толковников), как они понимали смысловое значение его слов, которые они читали в подлинном виде. В исследованиях, относящихся к "борьбе за Септуагинту", мысль патриарха выражалась во всей полноте. Оказалось, что обращение к тексту Септуагинты дает возможность реставрировать подлинный текст в еврейской редакции, снять со страниц его ту "пыль веков", какая осела на нем во время работы над перепиской его древних рукописей в последние три века к началу нашей эры.

Как это происходит, мы попытаемся показать на примере. Это даст нам возможность оценить наследие патриарха в полной мере значения для нашего богословия.

В языке еврейской редакции встречаются слова, называемые у экзегетов арах legomena. Это название дано им потому, что они встречаются во всей редакции по одному разу (редко по два и три раза). Происхождение их для лексикографов непонятно, и почти о каждом можно слышать: "корень сомнителен" (см. W. Gesenius. Thesaurus linguae hebraicae et chaldaicae). Смысл их определяется по контексту, причем определение его сопровождается такими трудностями, что слово называется "crux interpretum".

Одно из таких слов hm'-yliB. [blyma] встречается в масоретском тексте в книге Иова (гл. 26, ст. 7). Из еврейского языка оно совершенно необъяснимо, но, как ни странно, понятно из словаря греческого языка, где имеется в сходном начертании (blh/ma - "бросок"). Как понять это загадочное явление? Обратимся к тексту Септуагинты. Отсюда узнаем, что в древнем подлинном еврейском тексте, который нашел отражение в греческой редакции, слова hm'-yliB. [blyma] не было. Очевидно, вместо него стояло слово tohu, которое в одной и той же фразе повторялось два раза. В масоретской же редакции слово tohu в конце стиха было заменено словом hm'-yliB. [blyma], дабы не было повторных слов. Такой факт замены повторного слова другим можно рассматривать как выполнение требования стилистики греческого языка, которая не рекомендует подобное повторение одного и того же слова в одной фразе (так называемая тавтология). Не является ли слово hm'-yliB. [blyma] греческим словом, которое могли внести в текст переписчики рукописи для исправления стилистической "ошибки"? Вопрос решается положительно, если обратимся к текстам.

Древний текст (по Септуагинте)

Масоретский текст

evktei,nwn bore,an evpV ouvde,n
"Простираяй север ни на чем же" (=WhTo [tohu])
(Он растянул север по пустоте)

WhTo-l[; !Apc' hj,nO
"Он растянул север по пустоте"

krema,zwn gh/n evpi. ouvdeno,j
"Повешаяй землю ни на чем же" (=WhTo [tohu])
(Он повесил землю на пустоте)

`hm'-yliB.-l[; #r,a, hl,To
"Он повесил землю, как hm'-yliB. [blyma] (=наподобие брошенной вещи)"

Мы видим, что слово hm'-yliB. [blyma], внесенное в текст в значении, какое оно имеет в греческом языке, создает в некотором приближении образ земли, несущейся в мировом пространстве: она напоминает, в своем "неодержимом" тяготении нечто брошенное в воздух и на мгновение сохраняющее бросок: blh/ma. Это раскрывает происхождение загадочного слова как со стороны принадлежности его к словарю греческого языка, так и со стороны причин появления его в тексте. Перед нами несомненная стилистическая корректура подлинного текста, выполненная переписчиком рукописи.

Подобные коррективы самого разнообразного вида (стилистические, терминологические, богословские и пр.), принадлежащие переписчикам рукописей, весьма часты в тексте еврейской редакции и полностью разрешают проблему слов арах Iegomena, отводя этим словам место в греческом языке. Попутно надо сказать, что корректуры подлинного библейского текста не так уж были невозможны, как это кажется (см. проф. А.A. Олесницкий. Тенденциозные корректуры иудейских книжников (соферим) в чтении Ветхого Завета // Труды Киевской дух. академии, 1879, № 5). В отношении же переписчиков рукописей библейского текста, находившихся (III-I века до нашей эры) под влиянием сильной культуры греков, то с ними произошло то, что имело место в персидской литературе X века: переписчики рукописей, несмотря на крайнее недружелюбие, какое они питали вместе со всем народом к арабам-завоевателям, не могли освободиться от внесения в национальные тексты при переписке их многочисленных арабизмов. Таков результат обращения к Септуагинте.

Богословское значение этого факта заключается в осуществлении возможности читать подлинный текст (по крайней мере, в семидесяти местах, имеющих в себе арах legomena) чрез Септуагинту. О такой возможности и говорил покойный патриарх. В этом заключается большое значение его указаний и заслуга перед библейской наукой, в частности перед русской. Наш церковно-славянский перевод, как известно, представляет перевод текста Септуагинты. Поэтому мы можем считать его более близким к подлинному тексту, чем имеющийся у нас русский перевод ветхозаветного текста - перевод с еврейской (масоретской) редакции. Это нельзя понимать как желание видеть в нем вторую Вульгату, которая окормляла бы нашу Церковь (и вообще православные церкви Востока) наподобие Вульгаты Запада. Мысль об этом (без отношения, конечно, к нашей теме) была подана в свое время (первая половина прошлого века) латинствовавшим обер-прокурором Святейшего Синода Протасовым, но была начисто отвергнута Церковью. Нельзя также видеть в поднятии авторитета Септуагинты какое-либо умаление еврейской редакции текста. Наша Церковь достаточно определила соотношение обеих редакций ветхозаветного текста, закончив спор, существовавший об этом между "двумя Филаретами", ясными и четкими заявлениями Московского святителя Филарета (Дроздова), чтобы возвращаться к этому вопросу еще раз. Здесь надо заметить, что, к чести наших переводчиков Библии на русский язык (XIX в.), они часто прибегали к греческой редакции, когда им встречались слова арах legomena. Когда говорят о возможности (и даже необходимости) пользоваться текстом Септуагинты для решения "трудных" вопросов толкования текста, то имеют в виду совсем другое. История масоретской редакции ветхозаветного текста "темна и неопределенна". В этом согласны не только западные богословы (ср. prof. Kuehenen. Les origines du text maz), но и наши отечественные (проф. Н.Н. Глубоковский в "ПБЭ"). Это утверждение понимается так широко, что иногда ставится вопрос, "владеем ли мы первоначальным (ursprungliche) текстом Священного Писания" (prof. E. Мuhle, 1884). Поэтому, как бы ни было сильно традиционное отношение к обеим редакциям библейского текста, все же не следует отказываться от возможности понять текст, когда это предлагается самим текстом. К такому именно выводу и призывал патриарх Сергий, и в этом призыве заключается оставленное им наследие. Необходимо широко использовать его и в академическом подходе к тексту, при изучении последнего, и в случаях обращения к тексту, когда это требуется практической деятельностью богослова-пастыря.

Каждое такое обращение должно лишний раз напомнить о богослове, который так смело пошел против вековой традиции и все же остался научно правым в своих концепциях. Память о великом богослове и экзегете да "будет с похвалами".



© Кафедра библеистики МДА, 2005.
Последнее обновление:
Адрес в интернете: http://www.bible-mda.ru/.html

Рейтинг@Mail.ru